<<< назад
<<< Гостевая
<<< Написать составителю
Владимир Николаевич Солопанов
инженер-строитель, поэт, художник
С Т И Х И
Падает снег тяжелый
Улица опустела...
Я на снегу - голый,
До меня никому нет дела.
В черное небо злое
Пар от меня не клубится.
Что-то до слез смешное
Мне на снегу снится.
(из ранних стихотворений)
* * *
У жизни есть свой горьковатый вкус
И свежий запах первого мороза.
Мне нравится зимы седой угроза
И осени рискованный искус.
У каждой Жизни есть лицо свое,
Взлетающие для объятий руки.
Я в грустные глаза смотрю ее
В предчувствии немыслимой разлуки...
У жизни есть своя простая суть,
измеренная родами и хлебом.
Под истекающим луною небом
Блеснет любовь и нам
когда-нибудь.
* * *
Рыхлый воздух глушит звуки
и лица не различить.
но в руках сжимая руки,
не хочу тебя делить.
На губах и на ресницах
капли мутного дождя.
Неужели мне не снится
что с другим делю тебя?
Меркнет в уличном проходе
фонаря унылый свет.
Кроме нас двоих, выходит,
никого на свете нет...
За немыслимым порогом
наших душ не разлучить.
знаю я, что даже с Богом
не смогу
тебя
делить.
МОЛИТВА
Не дай мне Бог дожить до смерти!
Не дай мне Бог, не дай мне Бог,
Чтоб надо мною пели черти
о бесполезности тревог,
чтоб страх холодными руками
перевернуть мне душу смог,
когда меня к кресту гвоздями...
Не дай мне Бог, не дай мне Бог.
Спаси от взлета и паденья,
людьми истоптанных дорог.
Дешевой славы и забвенья
Не дай мне Бог, не дай мне Бог.
И на костре не дай, сгорая,
мне отречения позор.
Пусть чья-то простота святая
подбросит хвороста в костер!
В необъяснимой круговерти
не дай мне Бог, не дай мне Бог
когда-нибудь дожить до смерти
моих сомнений
и тревог.
* * *
Я поднимаю паруса
И опускаю флаги.
Я отплываю в небеса
без страха и отваги.
Нет рулевого у руля
и палуба пустая:
Друзья бежали с корабля
друг друга с ног сбивая.
И, разметав волос туман,
лишь утро засветило,
ушла на берег по волнам
та, что меня любила...
Мой путь неведом и далек,
ветрам послушно судно,
а день бездушен и высок,
и расставаться
трудно.
* * *
Сколько лет на Земле ни живи -
Все равно неизбежно выходит:
в этом мире измен и любви
все - пустое, и все - проходит!
Лица близких людей обращаются в сны,
и обидно до слез, что душа на исходе,
но врывается мысль вместе с ветром весны:
"все - пустое, и все - проходит!".
Самой верной любви приходит конец,
руки старых друзей наших рук не находят.
Может, в этом спасенье разобщенных сердец:
"все - пустое, и все - проходит"?
Все сложилось не так, и случилось не то,
звездным небом пространство исходит...
Говорю в пустоту, чтоб не слышал никто:
"Да, пустое!
Но не проходит..."
* * *
Невзгляд и неприкосновенье,
не тихих слов пьянящий звук,
но памяти порочный круг
и вечное стиха
творенье.
* * *
Тяжело бывает, когда
с неба падает вода
и никто не знает куда
утекают года.
Всегда
повторяю себя
не любя,
повторяя других,
обнимаю тебя.
Может это воздух продрог,
так что ни рук, ни ног?
Иди мечется между строк
то, что сказать не смог?
Внутри - как по крыше стук,
кто-то рвется из губ и рук,
но падает как-то вдруг,
и по воде - круг...
Я возвращаюсь домой:
"Что происходит с тобой?".
И промокший насквозь и вдрожь,
я отвечаю: "Дождь".
* * *
Не жалею о том,
что душе не досталось:
ведь Судьба ни причем -
просто нить оборвалась...
Камни прожитых дней
соберу понемногу,
чтоб из наших костей
в Рай построить дорогу.
Храмом к небу взойдет
рукотворное семя...
А для нас все пройдет,
остановится Время.
Черновой автограф стихотворения "Не жалею о том..."
* * *
Не знаю, что с тобой.
Себя работой изнуряю, но,
все переломав карандаши,
я думаю о том, какая ты.
Всех женщин презираю!
В бесплодных поисках живой души
я верю в то, что есть на свете ты...
И день за днем я умираю
в объятьях у другой,
когда не знаю, что с тобой.
* * *
Быть с тобой, чтобы звезды качались,
чтобы в окна ветви стучались.
Быть с тобой, чтобы руки сплетались,
чтобы губы не разлучались.
Быть с тобой, чтобы время устало,
чтобы утро не наступало.
Быть с тобой, чтобы люди забыли,
что когда-то на свете
мы жили.
РИСУНОК С НАТУРЫ
Я губы очертил пером поспешно,
украдкой плечи влил в бумаги глубь,
и прядь волос, упавшую небрежно,
и скромный стан, и стянутую грудь...
Но, с глаз смахнув туманящую влагу,
я взглядом околдованным нашел
безлюдным сад, нетронутой бумагу,
осенний лист под сломанным пером.
ТРИДЦАТЬ ТРИ
Я все еще летаю по ночам.
Мне тридцать три, но я еще не бросил,
и развернуться хочется плечам,
и руки-крылья неба просят.
А ночь, как океан без берегов,
она штормит седыми облаками.
Не сохрани, Земля, моих следов,
пока не буду принят небесами!
Вот встречный ветер вверх меня зовет,
отталкиваю Землю я со злостью,
но почему же мой ночной полет
застрял кому-то в горле острой костью?
Ну кто там на ногах моих повис?
Ломает крылья, выдирает перья...
Ему не повезло - я резко вниз
и также резко вверх, к спасенью!
И, оставляя кровь на проводах,
хватая воздух рваными губами,
я, кажется, испытываю страх -
не зализать мне раны небесами...
А ночь, как океан без берегов,
она штормит седыми облаками.
Не сохрани, Земля, моих следов,
пока не буду принят небесами!
Но там, внизу, их целая орда,
прожектора перечеркнули небо...
Я складываю крылья навсегда,
я падаю зевакам на потребу...
И поглотила ночь весь белый свет,
вместила все привычные понятья.
Земля взяла меня в свои объятья,
Но я оставил в небе
Красный след!
* * *
Сгорая, плакала свеча,
слезами обжигая руки.
На бледный свет ее луча
как мотыльки, слетались звуки.
А в доме пахло октябрем,
слова и мысли трепетали,
за незашторенным окном
листвой последней опадали.
В оправе колдовства волос
вдруг губы встретились устало...
Того, что души наполняло
никто из нас не произнес...
Растаял дым и таял сон,
хотелось все начать сначала...
Но в этом сумраке ночном
одной свечи
Нам было мало.
